Аналитика [компании]

Каминг-аут Никиты Кричевского

31 августа 2017 г.

Многомиллиардный процесс «Транснефть против Сбербанка» по поводу опционных сделок, принесших Транснефти убыток в 67 млрд рублей, интересен не только с юридической точки зрения, но и массой заказных материалов в СМИ сомнительного качества. Ярким примером «давления на суд» стало выступление экономиста Никиты Кричевского в защиту позиции Сбербанка на «Эхе Москвы» 22 августа.

Дата была выбрана не случайно, на следующий день, 23 августа, Девятый арбитражный апелляционный суд Москвы отменил решение суда первой инстанции, удовлетворившего иск Транснефти о признании опционных сделок недействительными и возврате сторонами уплаченных друг другу денег. Узнав о решении суда, Никита Кричевский сообщил в своем Фейсбуке: «Скромно предположу, что суд в споре Сбербанк vs. Транснефть встал на сторону Сбера в т.ч. после этого эфира (и ссылка на эфир «Эха»)». Здесь можно было бы вспомнить бессмертные слова Виктора Черномырдина, мол «вечно у нас встает не там где нужно»… Но почему записной эксперт «Роснефти», заслуженный pr-солдат Игоря Сечина профессор Кричевский вдруг выступил на стороне Сбера? И что же такое внушительное сказал Никита Кричевский в пользу Сбера, что фактически согласился через соцсети на явку с повинной?
Например, обвинил «Транснефть» в необоснованной индексации тарифов в 2017 году на 3,5%. «С чего вдруг? Курс стоит, с инфляцией вроде бы справились», - патетически восклицал защитник банка. Смешно, хотя по официальным данным инфляция с начала года составила 3,7%, все как раз думают, что раз в пять больше.
Это, конечно, мелочь, а вот по сути дела Кричевский нес кое-что похуже. «Эта сделка, совершенно типичная на финансовом рынке, абсолютно типичная», - вдалбливал экономист людям, не знакомым с сутью проблемы. Но вот судья арбитражного суда города Москвы Олеся Дубовик после изучения шести десятков томов документов доказала, что подобных сделок Транснефть со Сбербанком раньше никогда не совершала. И вообще подобные сделки на российском рынке если и есть, то единичны.
Уникальность опционных сделок между Сбером и Транснефтью - в наличие барьеров. Стандартные («ванильные») безбарьерные опционные сделки массово используются для страхования рисков изменения стоимости актива, в данном случае, цены доллара. Например, фирма купила в кредит за границей швейные машинки и должна заплатить за них через полгода долларами. Чтобы не нервничать о возможном изменении курса и не держать на счетах пока «ненужные» доллары, а пользоваться «нужными» для бизнеса рублями, фирма заключает опционную сделку с банком: виртуально продает ему доллары за рубли сейчас с тем, чтобы он вернул их фирме по тому же курсу через полгода независимо от реального курса на тот момент. Но если курс доллара не поднялся, а упал, то фирма с банка доллары не требует, зачем, ей выгоднее купить их рынке. В этом прелесть опционной сделки - право купить доллары, но не обязанность.
Если же сделка барьерная, то при переходе стоимости доллара через барьер, право превращается в обязанность. На этом Сбербанк и поймал Транснефть.
В решении арбитражного суда констатируется: Транснефть продала Сбербанку два миллиарда долларов в начале 2014 года по цене 33 рубля за 1 доллар США. А так как курс доллара в 2015 году преодолел барьер сделки в 50 рублей за доллар, Сбербанк заставил Транснефть выкупить эти два миллиарда долларов в сентябре 2015 года, но уже по цене 65 рублей за доллар.
Естественный вопрос: зачем Транснефти было нужно продавать доллары Сбербанку, чтобы потом купить их обратно, и зачем был установлен барьер? Ответ приведен в решении суда: незачем.

Сбербанк обещал премию, но принес убыток

Инициатором сделки был Сбербанк. Он соблазнил руководство Транснефти комиссионными за продажу долларов. И действительно, компания получила от банка в результате сделки премию в сумме 482,6 млн рублей. А потеряла, как уже говорилось, 67 млрд рублей. «Явная несоразмерность сумм, выплаченных сторонами по сделке друг другу, с учетом указанных выше обстоятельств недобросовестного поведения Ответчика при заключении и исполнении сделки свидетельствуют о заключении сделки на несбалансированных условиях, создающих неоправданные преимущества на стороне Ответчика, не отвечающих указанной в сделке цели», - констатировал суд.
Официальной «целью» сделки было невинное «Снижение стоимости обслуживания рублевого долга для «ОАО «АК Транснефть». Это название двух шикарных презентаций, которыми Сбербанк соблазнял руководство Транснефти. Сделка обеспечит Транснефти ежегодную субсидию к текущей ставке купона ее облигаций в размере от 1,25% до 1,5% годовых - уверяли в Сбербанке. В Транснефти поверили, ведь компания работала со Сбером много лет и считала его своим финансовым консультантом.
На Западе, кстати, за совмещение консультирования и продажи от себя финансовых продуктов элементарно можно загреметь в тюрьму. В Сбербанке прекрасно понимали, что они творят, поэтому в договоре втихаря вписали пункт, что Сбербанк «не является консультантом».
О барьерном условии

В самом Сбербанке вероятность получения Транснефтью преимущества от введения барьера оценивали в… 0,55%. И, тем не менее, включили барьер в договор. Если это не мошенничество, то что тогда мошенничество?
Кричевский (да и другие защитники Сбербанка) упирают на «высочайшую квалификацию» юристов и финансистов Транснефти, которые должны были оценить риск достижения курсом барьера и его последствия. Но есть и другое мнение. Владимир Хренов, партнер юридической фирмы «Монастырский, Зюба, Хренов и партнеры», пишет: «…банки, используя сложные математические пакеты, создают свои фирменные «распределенные» финансовые модели [опционов] (т. е. объединяющие элементы различных ценовых математических моделей). Компании, даже крупные, чья профильная деятельность не состоит в торговле сложными инструментами финансового рынка, как правило, не в состоянии повторить такую экспертизу». Сделка Транснефти со Сбербанком, пишет Хренов, «создала риски, причем риски, по размеру не соизмеримые с финансовой выгодой для компании от покупки предложенного банком инструмента. Упакованную в красивую коробочку с бантиком, банк продал клиенту бомбу замедленного действия». К такому же выводу пришел арбитражный суд, признав сделку недействительной.
Тонкий вопрос - могли ли в Сбербанке в конце 2013 года предвидеть падение курса рубля к концу 2014 года? Кричевский со товарищи бьет себя в грудь - это было невозможно. Но совокупность неочевидных деталей (настойчивость банка в заключение сделки, введение в договор барьера и некоторые других) подсказывает, что вполне могли. Такие операции, как двукратное падение курса рубля, готовятся задолго, подчиняющиеся Вашингтону Центробанки действуют согласованно. Не зря же говорят, что все банкиры одним долларом мазаны.

В опционной афере потеряли все, кроме Сбера

Самое убедительное доказательство грандиозной аферы Сбербанка с валютными опционами - масштабы катастрофы. Если бы банк действовал добросовестно в интересах клиентов, но кто-то бы потерял, а кто-то бы выиграл. Однако потеряли все. На страховании валютных рисков Роснефть потеряла 122 млрд рублей, Транснефть - 67 млрд, Уралкалий - 35,9 млрд, Аэрофлот - 27,4 млрд, Новотэк - 20,2 млрд, Лента - 19,5 млрд, АХК «Сухой» - 13,5 млрд рублей. Это не результат мошенничества, утверждают кричевские, а «обычные операции». То-то же за такие «обычные операции» в Европе и США на банки накладывают многомиллиардные штрафы.
Здесь, к слову, возникает и еще один пикантный момент. Почему «Роснефть», потерявшая в этой афере вроде бы больше всех - 122 млрд рублей - сама не подала иск против Сбербанка и, более того, прислала на другой процесс в защиту Сбера своего ведомственного эксперта Кричевского? Ведь невозможно представить сговор двух госструктур в афере по выводу 122 миллиардов рублей.
И последнее. Главный аргумент кричевских: ни в коем случае нельзя отменять мошенническую сделку, потому что все кинутся отменять опционные сделки, и случится финансовая катастрофа. К счастью, не все банки - Сбербанк, и даже в Сбере не все сделки - мошеннические. И к счастью, в Гражданском кодексе умные люди написали, что неотменяемых сделок в принципе быть не может, и в каждой сделке суд должен разбираться индивидуально. Сделку между Сбером и Транснефтью суд разбирал полгода.
А вот отменил ее апелляционный суд за 3 часа. Заслуги Никиты Кричевского в этом нет никакой, как пишут юристы на форумах, Сбербанк выиграл суд до суда благодаря особой «работе» с председателем Девятого апелляционного суда Игорем Гладковым, но это тема другой статьи. Равно как и интересная информация из решения арбитражного суда, что полученные от Транснефти деньги Сбербанк сразу же перекачал в кипрский оффшор. Не верите? Вот цитата из решения суда, длинная, но убийственная: «Представленная Ответчиком информация о произведенных конверсионных сделках и сделках Ответчика с SIB CYPRUS LIMITED, которая согласно представленным доказательствам, относится к Группе Сбербанк, была оценена судом и не принимается во внимание в качестве доказательств сопоставимых расходов Ответчика, поскольку прямой связи между информацией и сведениями, содержащимися в таких документах, и оспариваемой сделкой суд не усматривает. К тому же доказательств совершения платежа сопоставимой суммы от Ответчика в пользу SIB CYPRUS LIMITED в материалы дела не представлено». CYPRUS - это Кипр, а признанием в перегонке на Кипр 67 млрд денег Транснефти Сбербанк пытался обосновать свои «расходы» по сделке. Банкирская логика, однако.

Автор: Алексей Мухин

854 просмотров

Еще по теме:

Подписка на новости

РК 2014
 

Нужно ли приватизировать "Роснефть"?